Курильские новости

Короед массово убивает сахалинскую ель, а чиновники спокойны

Ель аянская вырастает до взрослого состояния лет за 60. Жук-вредитель под названием короед-типограф за три-четыре месяца превращает ее из полной сил зеленой красотки в серую сухую воблу. Такое сравнение напрашивается, когда ходишь в мертвом лесу, задирая голову, вглядываясь — вдруг где-то на самой верхушке еще осталась изумрудная хвоя. Это значит, что одно-единственное дерево смогло уцелеть после нашествия и теперь стоит, словно выживший ребенок посреди сгоревшей деревни.
Ель аянская на Сахалине массово усыхает. Ее уничтожает короед-типограф, но проблемы типа нет. С одной стороны — выеденные участки леса, с другой — сахалинское правительство, для которого эта проблема яйца выеденного не стоит. Обратите внимание на пресс-релизы, появившиеся после того, как ученые начали активнее говорить о необходимости спасения ели от короеда. Вот агентство лесного и охотничьего хозяйства Сахалинской области заявляет, что оснований для прогнозов о массовом распространении этого вредителя на Сахалине нет. А вот следом центр защиты леса Приморского края сообщает, что для короеда-типографа на Сахалине оказалось слишком холодно. Нам всем говорят, чтобы мы успокоились — никакой жук нашу ель не съест, наши леса не превратятся в сухостой, краснокнижная ель Глена тоже в безопасности.
Почитайте эти пресс-релизы. А потом сходите в мертвый лес и посмотрите своими глазами, что происходит. Поднимитесь чуть выше улицы Горной в Южно-Сахалинске. Прогуляйтесь в лесном массиве выше и правее Украинской, через речку. Или на "Горном воздухе". Далеко даже ходить не надо. Была зелень — стала штриховка простым карандашом.
Брачные камеры и смертельные узоры
— Вот это дерево года три назад погибло, оно уже давно мертвое, — кандидат биологических наук, ведущий научный сотрудник Ботанического сада-института ДВО РАН (Владивосток) Кирилл Корзников стоит у ствола с ножом и топором, но вид у него не разбойничий.
Видите, говорит он, отверстия в коре? Это самый главный признак, по которому можно опознать дерево, подвергшееся атаке жуков. Отверстия бывают вбуровочные и вылетные. Первые делает взрослый жук, готовый к продолжению рода. Он прилетает на здоровую ель, садится на кору, вбуровывается в нее и создает под ней брачную камеру. Звучит почти романтично. Новобрачные производят в этой камере потомство, и из нее личинки расползаются в разные стороны, питаясь при этом камбиальным слоем. Это тонкий слой между корой и лубом, по которому движутся все жизненные соки, питающие дерево. Поедая камбий, личинки растут, окукливаются, превращаются в жуков, прогрызают изнутри коры вылетные отверстия и перелетают на новое дерево. Теперь их черед создавать брачную камеру. Покинутое ими дерево на языке биологов называется отработанным. Его доедают уже другие вредители, питающиеся древесиной. Дерево мертво.
Кончик ножа указывает на брачную камеру
Кончик ножа указывает на брачную камеру

Вместе с Кириллом и двумя его коллегами мы отрываем кору. Она легко отходит от ствола. Под ней — многочисленные личиночные ходы, создающие характерный узор. По таким рисункам ученый-биолог может определить, какой именно вредитель убил дерево. У каждого свой почерк.
— Здесь ходов короеда-типографа нет, работал кто-то другой. Скорее всего, еловый лубоед или кто-то вроде него, — говорит Кирилл, счищая лезвием ножа буровую муку.
Буровая мука — переработанный субстрат. Это первое, что мы видим, сняв кору с мертвого дерева. По ней — узоры. Словно линии на древесной ладони. Только они не предсказывают смерть, а гарантируют ее. Питаясь камбиальным слоем, объясняет ученый, личинка перерабатывает его. Буровая мука — это экскременты и "огрызки".
Причины взлета короедной демографии
Мы на улице Горной, наверху. Два шага от многоэтажек — и вот уже лес. Точнее теперь — сухой безжизненный его участок. Наверняка тем, кто покупал квартиры в этих домах, менеджеры говорили о привлекательности района, о его близости к зеленому массиву, о чистом воздухе… Теперь из окон видно мертвые стволы. Это была лесная культура, то есть деревья здесь выросли не сами, их сажали.
— Вон там был ветровал, — показывает Кирилл в глубину леса. — Там появилась высокая плотность жуков, они кормились на опавшей ослабленной древесине. Здоровое дерево, если в него вбуравливается жук, дает ответ. В том месте, куда он внедрился, начинает течь смола. Такое одиночное вбуравливание не несет урона. Жуки в лесу есть всегда, но на фоновом уровне. Это нестрашно. Страшно, когда их становится слишком много. Дело не в наличии жука, а в его количестве. В нормальном лесу без ветровалов все в балансе: короед доедает больные старые деревья, а здоровые легко ему противостоят. Именно ветровалы провоцируют рост численности короеда, потому что поваленные деревья не могут дать адекватный отпор.
В 2015 году после циклона в Сахалинской области образовалось около 40 тысяч гектаров ветровалов. 90% из них находятся в труднодоступных местах. Понятно, что вывезти все поваленные деревья никак не получилось бы, но можно было проявить дальновидность — предугадать размножение короеда и заложить в бюджете средства на борьбу с ним. Этого не сделали.
Отсутствие плана в лесном плане
Есть такой документ — лесной план Сахалинской области. Он вступил в действие в 2019 году и будет актуален до 2028 года. В нем, на странице 35, говорится о возможном развитии комплекса стволовых вредителей.
И это правильно, ведь вспышки вредителей после ветровалов — азбучная истина. Но при этом в приложении №33 видно, что каких-либо мер по борьбе с ними не предусмотрено.
Пара слов о том, какие это меры.
Если участок леса официально признается лесопатологическим очагом, на нем должны проводиться фитосанитарные мероприятия, направленные на минимизацию урона или полную ликвидацию очага вредителей. Самое радикальное — большая санитарная рубка. На месте срубленных деревьев обязательно высаживаются новые. Но рубка должна быть умной. Увы, говорят ученые, в нашей стране были случаи, когда под видом санитарной рубки из-за короедов просто вырубают деревья в коммерческих целях.
В борьбе с короедом помогают ловчие деревья и феромоновые ловушки. Ловчим называется дерево, которое спиливают на границе двух участков: зараженного вредителем и пока еще свободного от него. Это дерево — легкая добыча для короеда. Жуки слетаются на него, вбуровываются, выводят потомство, после чего с дерева снимается кора и личинки погибают на солнце. Феромонные ловушки — еще один способ заманить короеда в одно место, чтобы потом уничтожить его.
Комбинирование этих методов способно спасти ситуацию. Но на это нужны деньги, и тут мы возвращаемся к лесному плану.
— Он содержит смету расходов на всю лесную отрасль, включая создание лесных культур, обустройство подъездных дорог — все, что связано с обслуживанием лесного комплекса, — говорит Кирилл Корзников. — И в этом плане на предотвращение или борьбу с очагами стволовых вредителей денег не заложено. То есть, с одной стороны, там сказано, что весьма вероятны очаги вредителей, а с другой — денег нет на фитосанитарные и лесопатологические мероприятия. Как это можно расценивать? Даже не знаю… Если лесоопатологические очаги сейчас откроют, то денег-то на ликвидацию проблемы нет. Скорее всего, поэтому ее и не признают.
Что делать? Корректировать план или ждать его окончания, надеясь, что к 2028 году короед не отобедает последней сахалинской елью, и начать писать новый план, в котором заложить деньги на борьбу? На этот вопрос должны ответить не биологи, а чиновники. Но в их представлении — вспомните ссылки на пресс-релизы в начале этого текста — с короедом у нас все хорошо.
"В том-то самый прикол"
Отсутствие беспокойства за судьбу сахалинской ели подтверждается ответами, которые Кирилл Корзников и его коллеги получают от агентства лесного и охотничьего хозяйства. Вот, к примеру, одно из писем, направленное в адрес агентства. Аналогичные письма направлены в Росприроднадзор и федеральное агентство лесного хозяйства.
Письмо Корзникова с аналитической запиской pdf, 2.15 МБ
И вот ответ сахалинского агентства. Его суть проста — информации о насекомых-вредителях не имеется.
Это очень странно, поскольку на сайте агентства есть акты лесопатологических обследований. Усыхание деревьев вследствие атаки короеда отражено сразу в нескольких актах: 2020‑20; 2020‑21; с 2020‑108 по 2020‑26; 2020‑327; 2020‑328; 2020‑341; 2020‑342; 2020‑346; 2020‑347.
— Лесопатологические обследования выполнены были, — говорит Кирилл Корзников. — Что меня больше всего возмутило — и в 2019-м, и в 2020-м годах агентство лесного хозяйства, тогда еще оно называлось министерство лесного хозяйства, привлекало бригады лесопатологов из Владивостока и в официальных актах лесопатологов было сказано, что в Долинском, Корсаковском и Анивском районах отмечены очаги короеда-типографа. Есть акт, он лежит на сайте областного агентства лесного хозяйства, это официальный документ, есть подписи министра, замминистра — всех чиновников высокого ранга. И там четко написано — короед-типограф, доля свежего сухостоя 30‑40%. По всем нормативам такие участки должны признаваться лесопатологическими очагами. Но они не были признаны. В том-то самый прикол, что акт есть, их десятки таких, а признания нет. Мы писали письмо, нам приходил ответ, что информации о наличии короеда-типографа в лесах Сахалинской области нет. Нам просто врали. У меня это в голове не укладывается. У них, с одной стороны, на сайте висит официальный документ, где написано — короед-типограф есть. А в ответе на мой запрос они говорят — такой информации нет. Последнее письмо я им отправлял в апреле, ответ получил в мае. Они не раз так отвечали и не только мне.
Ученый из Владивостока отправлял в сахалинское агентство не только свое обращение, но и аналитическую записку, а также фото- и видеоматериалы, список мест, где находятся опасные очаги. На обычные обращения реагировали отписками, говорит биолог, а когда к ним приложили аналитическую записку, подписанную несколькими сотрудниками лаборатории, в которой работает Козников, реакция последовала другая. Для проверки информации о наличии короеда-типографа создали комиссию.
— То есть они проверяли информацию о наличии короеда, которая у них отражена в актах лесопатологического обследования, поступавших с 2019 года, — с недоуменным смехом комментирует ученый.
Агентство лесного хозяйства Сахалинской области пригласило еще одну структуру — федеральное агентство лесного хозяйства из Владивостока. В 2016 году его специалисты уже работали на острове. На этот раз они должны были сделать еще одну независимую оценку, составить очередные акты лесопатологических обследований плюс к уже имеющимся.
— Грубо говоря, получается так, что агентство лесного хозяйства в течение уже ряда лет коллекционирует акты лесопатологических обследований, чтобы в конечном счете признать, что короеды угрожают еловым лесам. А в пресс-релизе, который был разослан после заседания этой комиссии, вообще писалось, что снова информации о короеде-типографе нет. Потом мы встречались во Владивостоке с коллегами из этого агентства лесного хозяйства и они, естественно, говорили — да, короед есть. Они и на своем сайте сделали новость, не отрицают наличие вредителя. И только органы власти Сахалинской области говорят, что все в порядке и ничего нет, — говорит Кирилл Корзников.
В этом файле — последнее обращение в адрес Министерства природных ресурсов РФ. Аналогичные письма ученые отправили в адрес Росприроднадзора и Агентства лесного хозяйства РФ.
Обращение к Козлову pdf, 1.65 МБ
На Кунашире спасать уже нечего
Самый крупный очаг усыхания ели на Сахалине находится в Долинском районе, в верховьях реки Найбы. Всего на юге острова усыхает более 12 тысяч гектаров. Это не территория "дерево к дереву", а общая площадь, на которой находятся такие очаги. Если говорить о Курилах, печальнее всего дела на Кунашире. Он представляет собой один большой очаг усыхания. Ситуация там вдвойне трагична. Дело не только в масштабах, а в том, что усыхает ель Глена, занесенная в Красную книгу.
Во всем мире есть лишь несколько мест, где растет ель Глена. Это юг Сахалина (Корсаковский район, окрестности Пригородного, Тунайча и в окрестности Буссе) и южные Курилы (Кунашир и юге Итурупа). Немного ели Глена есть на севере Японии. Это один из самых редких видов ели, и короед-типограф ее тоже атакует. Он орудует в окрестностях озера Серебряного, в том числе в охранной зоне заповедника "Курильский".
Изначально, рассказывает Кирилл Корзников, на Кунашире не было большого количества вредителей. Здесь росли вполне здоровые деревья, но все произошло по такому же сценарию, как и на Сахалине. После ветровалов 2014 года жуки сначала выели ель аянскую в окрестностях буреломов, потом спустились в низины, где растет ель Глена, и набросились на нее. Сейчас она умирает, и довольно быстро.
— Мы опасаемся, что то же самое будет на Сахалине. Пока мы еще не смотрели, ест ли короед ель Глена здесь. Хотелось бы, чтобы план-перехват летящих жуков с помощью феромонных ловушек или ловчих деревьев использовали на Сахалине именно для защиты ели Глена. Для ее охраны организованы охранные зоны, но статус земель не остановит короеда, — говорит ученый.
Что мы теряем?
Ель аянская — это один из двух лесообразующих видов в Сахалинской области, центральное дерево сахалинской тайги наряду с пихтой сахалинской. Она была основой лесопромышленной базы. Если сейчас не предпринять ничего, мы потеряем большие взрослые деревья, которые составляют основу, структуру леса. Чтобы на место этой основы пришло другое поколение деревьев, нужны десятки лет.
Во время походов по лесу — а мы с приморскими учеными побывали не только на Горной, но и в лесном массиве за строящимся военным госпиталем — становится очевидно, что на участках, где орудует короед, в подросте везде только пихта сахалинская. Ели аянской нет. Подрост — это молодое поколение деревьев, растущее под пологом леса или на свободных от взрослых деревьев местах. Получается, что сама собой ель аянская не возобновляется. Она способна делать это, раньше так и было, но сейчас по каким-то причинам ее массовое возобновление на Сахалине прекратилось. Учитывая аппетиты короеда и его избирательность (пихту и сосну он не жалует), мы рискуем остаться без ели. Это вполне реально.
Подрост
Подрост

Усыхающий участок выше военного госпиталя
Усыхающий участок выше военного госпиталя

Да, низкие температуры в мае и внезапный снегопад пришлись очень кстати. Это очень большое счастье, говорят ученые про снег поздней весной. Скорее всего, он убил какую-то часть жуков, потому что примерно в это время у них начинается лёт. Хотя на самом деле биологи до конца не знают фазы развития короеда-типографа в Сахалинской области.
— Мы не можем просто экстраполировать результаты, полученные из европейской части России, потому что здесь совсем другой комплекс условий, здесь гораздо больше снега, другой климат. И точно никто не может сказать, когда стартует массовый лёт. Если у вас будет очень влажное холодное лето, это тоже будет хорошо. Короед любит когда сухо и тепло, тогда он быстрее выводится и может сделать повторный лёт, произвести еще одно потомство за сезон, — говорит Кирилл Корзников.
Однако полностью уповать на заморозки в мае не стоит. Июнь в этом году необычно теплый, и это благоприятные условия для короеда. Да и вообще неправильно пускать все на самотек, надеясь, что при таких масштабах размножения вредителей природа отрегулирует все за нас, сбалансируется самостоятельно.
Таких больших вспышек короеда на Сахалине раньше не было. Были другие вредители: белополосый шелкопряд, шелкопряд-монашенка. Они едят хвою, листья, а короед поселяется на стволе. Поврежденные деревья можно заметить не только по отверстиям, но еще и по белесым пятнышкам. Это отвалившиеся чешуйки. А также по смолистым подтекам. Дерево словно плачет, не желая сдаваться, умирать.
Что здесь еще сказать… Разве что пара вопросов напоследок.
Понравятся ли миллионам туристов мертвые леса?
Когда участники очередных блог-туров, привезенные на озеро Буссе, спросят, а где ваша знаменитая ель Глена, фишка сахалинского растительного мира, — что им ответят?
И, наконец, как последствия легкомысленного отношения к короеду соотносятся с зеленым Сахалином, к которому мы шагаем?
Обновлено 22.06.2021 15:29
Агентство лесного и охотничьего хозяйства Сахалинской области сообщает, что постоянно контролирует численность вредителей в сахалинских лесах. Короед в лесах всегда был и есть, но в пределах допустимой численности. При этом важно отметить, что на Сахалине действительно протекают процессы усыхания хвойных лесов, но причины усыхания глубже, их необходимо изучать. Короед же нападает на уже ослабленные, больные деревья, что является естественным природным процессом. Агентством лесного и охотничьего хозяйства Сахалинской области в связи с усыханием ели в сахалинских лесах принимается весь комплекс предусмотренных законодательством мероприятий, в том числе:
  • все сигналы о повреждении лесов приняты, зафиксированы, проверены на местности, а также направлены в филиал ФБУ "Рослесозащита" — "ЦЗЛ Приморского края" (уполномоченный орган по вопросам защиты лесов в Сахалинской области);
  • уже установлены феромонные ловушки на 9 участках в Южно-Сахалинском, Холмском и Красногорском лесничествах для улавливания короеда и установления количественных и качественных характеристик насекомых, ловушки проверяются еженедельно;
  • сотрудниками ГКУ "Сахалинские лесничества" ведется постоянный контроль проведения работ в лесном фонде;
  • с целью обеспечения открытости сведений о проводимых мероприятиях создана и функционирует рабочая группа по данному вопросу, куда вошли специалисты агентства, лесничеств, лесопатологи и ученые, в том числе из лаборатории островных экологических проблем ИМГиГ ДВО РАН.
О выделении финансовых средств беспокоиться не стоит. Средства из федерального бюджета выделяются на ликвидацию очагов вредных организмов при наличии соответствующего обоснования, добавили в агентстве.

   184 27325 34
Новости по теме

Обсуждение на форуме